Как женщины меняли мужские традиции в XVIII веке: глава из книги Бэллы Шапиро «Русский всадник в парадигме власти»

30 мая 2021

«Медный всадник», «Витязь на распутье», «Птица-тройка» — эти образы занимают центральное место в русской национальной мифологии. Монография историка культуры, музеолога Бэллы Шапиро, недавно выпущенная издательством «Новое литературное обозрение», показывает, как в отечественной культуре формировался и функционировал образ всадника. Первоначально святые защитники отечества изображались пешими; переход к конным изображениям хронологически совпадает со временем, когда на Руси складывается всадническая культура. Она породила обширную иконографию: святые воины-покровители сменили одеяния и крест мучеников на доспехи, оружие и коня. Наиболее устойчивым конным образом стал «змееборец» — небесный покровитель Руси, поражающий врага. Со временем образ святого, оберегающего свой народ от бедствий, превратился в символ великокняжеской, а затем и царской власти. Со становлением Российской империи ему на смену пришел эпический образ конного царя-триумфатора. Автор книги подробно анализирует процесс подобной культурной трансформации, уделяя при этом большое внимание событийной истории России от Московского царства до последних императоров.

В рубрике «Книжное воскресенье» журнал об искусстве Точка ART публикует главу, посвященную эволюции представления о военном костюме, как исключительно мужском облачении.

Бэлла Шапиро «Русский всадник в парадигме власти»
© НЛО

ГЛАВА 2. ВСАДНИКИ В КРУЖЕВАХ: ВИЗУАЛЬНЫЕ КОДЫ НОВОЙ РОССИИ?
2.2.1. Век женских правлений: новый взгляд на традиции

Петровские реформы вывели женщин русского двора из культурной изоляции, и они, наравне с мужчинами, стали воплощением европеизированного дворянства, где женщины в случае необходимости пользовались не только отдельными деталями мужского костюма, но и полным мужским гардеробом — прежде всего военной формой. Такие примеры хорошо известны. Уже в Азовском походе 1694–1695 гг. и в Белоруссии в 1705 г. красавица Дарья Арсеньева, будущая супруга А. Д. Меншикова, «гарцевала верхом на европейский лад, к соблазну знатных боярынь». Характерно, что Арсеньева при этом находилась в составе свиты царевны Натальи Алексеевны , сестры Петра I , которая разделяла увлечение брата западной культурой. Екатерина I, находясь со своим царственным супругом в действующей армии во время Персидского (Каспийского) похода 1722–1723 гг., носила мужской головной убор на налысо обритой голове.

Войсковые смотры первая русская императрица встречала в мужских военных мундирах. Известна склонность к мужскому платью Елизаветы Петровны, которое она носила на полковых праздниках, на балах-маскарадах и на охоте. Екатерина Алексеевна в первые годы замужества также отправлялась на охоту «с ног до головы в мужском платье». Чаще прочих мест великокняжеская охота проходила в Ораниенбауме, где «каждый Божий день бывали на охоте и иногда проводили по тринадцати часов на лошади». Среди прочих и Екатерина «была целый день на лошади и, за исключением воскресений, не носила другого костюма, кроме мужского». На охотах и прогулках мужская одежда логичным образом дополнялась верховой ездой по-мужски, что было понято не всеми современниками. «Придрались, — вспоминала Екатерина II впоследствии, — особенно к тому, что я всегда была одета в костюм для верховой езды и что я езжу по-мужски. Когда мы однажды приехали в Петергоф на куртаг, императрица сказала Чоглоковой, что моя манера ездить верхом… и что мой костюм совсем неприличен; что когда она сама ездила верхом в мужском костюме, то, как только сходила с лошади, тотчас же меняла платье». Этот период истории женского придворного костюма может быть проиллюстрирован конными портретами Екатерины I и Елизаветы Петровны с арапчонком, где обе императрицы представлены в офицерских мундирах Лейб-гвардии Преображенского полка. Не менее известен портрет Екатерины II, где императрица изображена в мундире подпоручика лейб-гвардии Семеновского полка А. Ф. Талызина: в него она была одета во время событий 28 июня 1762 г. «…Государыня предложила двинуться в голове войска в Петергоф и пригласила меня сопутствовать ей. С этой целью, желая переодеться в гвардейский мундир, она взяла его у капитана Талызина, а я, следуя примеру ее, достала себе от лейтенанта Пушкина, — двух молодых офицеров нашего роста Таким образом я была затянута в мундир, с алой лентой через плечо, без звезды, со шпорой на одном сапоге, и с видом пятнадцатилетнего мальчика», — впоследствии вспоминала сподвижница императрицы Е. Р. Дашкова. Очевидно, что монархине требовался корректный и при этом удобный придворно-представительский костюм, визуально выражающий силу ее власти. Неудивительно, что первоначально такой одеждой стала амазонка — платье, название которого восходит к сказаниям о женщинах-воительницах, не уступающих мужчинам в искусстве верховой езды и проводящих дни в конных битвах3. Это платье, специально предназначенное для верховой езды, было первым из множества женских «спортивных» костюмов. Поскольку амазонка не только была одеждой более удобной, чем обычное модное платье, но и придавала своей обладательнице респектабельность и элегантность, она надевалась не только для конной прогулки или охоты, но также и в других случаях, когда требовалась одежда достойная.

Так, именно в амазонке выезжала первая русская императрица в тех случаях, когда партикулярное женское платье не соответствовало значительности исполняемой ею роли: «14-го [апреля]. Ее императорское величество [Екатерина I]… изволила поехать из Двора Своего в коляске, в амазонском платье, имея в руке жезл правления, на Адмиралтейский луг, где поставлен был в строю Преображенский полк… вышед из коляски, изволила идти к знаменам; и пришед ко оным, изволила надеть на Его Королевское высочество Герцога Голштейно-Готторпского подполковничий знак и шарф и дать ему протазан, и объявила его Подполковником от гвардии». Царствование женщины без мужа было для России «новым, необычным делом»; необычным был и наряд самодержицы. Екатерина надевала амазонку также по случаю Московского маскарада 1722 г., устроенного на масленицу по случаю победы в Северной войне (подписания Ништадтского мира). Во время маскарадного шествия «императрица… несколько раз меняла свой костюм, являясь то голландкой, то амазонкой, то в красном бархатном платье, то в голубом, с разными камзолами и другими принадлежностями». Дополнениями амазонки были вещественные выражения высокого статуса ее обладательницы: «[Екатерина] имела на боку осыпанную брильянтами шпагу, а через плечо екатерининскую ленту с прекрасною брильянтовою звездою; в руках у нея было копье, а на голове белокурый парик и шляпа с белым пером».

Гроот Георг Христоф «Портрет Елизаветы Петровны на коне с арапчонком», 1743 ГТГ
Гроот Георг Христоф «Портрет Елизаветы Петровны на коне с арапчонком», 1743 © ГТГ

Поначалу амазонки представляли собой комбинацию женского модного платья, мужского военного мундира и мужского костюма для верховой езды; эти формы сложились уже к началу XVIII в. С началом петровских реформ русский военный мундир вступил в свой первый звездный час. Как известно, в русской культуре всякая униформа исторически имела приоритет перед партикулярной одеждой, а военный мундир, имевший репутацию «единственной возможности для русского щеголя проявить себя, не уронив в общественном мнении», был наиболее привлекательной ее разновидностью. Символические коды, используемые при оформлении мундира, — прежде всего золото и серебро металлического прибора — ясно указывали на силу и власть. Мундир выступал определенным социальным цензом, маркером принадлежности к элитарной культуре, отделяющим «своих» от «чужих». Широко известный феномен мундира в русской культуре закладывается именно в XVIII столетии, когда он стал модным ориентиром не только для мужчин, но и для женщин.

Факт присутствия женщин в русском «мире мундира» впервые был зафиксирован петровским Воинским уставом 1716 г. Мундирные документы, т. е. форменные регламенты (описания образцовых вещей, правила ношения и пригонки обмундирования и амуниции) появились только во второй половине 1720-х гг., однако они никак не затрагивали вопросы женского внешнего облика4. Амазонки, как первые женские мундиры, еще не получили какой-либо официальной или неофициальной регламентации и поэтому выполнялись в произвольных материях и покроях. Так, на Богоявленском параде 6 января 1727 г. Екатерина I предстала в коляске о восьми лошадях «в амазонском тканом из серебра платье, в белом парике и в шляпе… при пребогато украшенной бриллиантами шпаге, имея в правой руке повелительный жезл». Эта парчовая амазонка императрицы представляла собой уникальный пример сочетания двух принципиально различных видов женской придворной униформы: амазонки как квазимужской одежды, основная характеристика которой — подражание мужскому костюму, и феминизированной — в данном случае придворного платья Robe de Cour, которое только начало свое оформление при русском дворе. Основные характеристики такого платья были даны еще в 1728 г. при описании церемониала погребения цесаревны Анны Петровны: «…серебряное глазетовое платье с длинным шлейфом, вокруг обшитое золотым флером».

Такие Robe de Cour, выполненные из парчовой (глазетовой) ткани были приняты для придворных официальных торжеств: коронаций, венчаний и погребений женщин императорской семьи. При русском дворе амазонки задействовались очень широко, что позволило им стать привычным атрибутом дворцовой повседневности. Это следует в том числе и из дневника Берхгольца, где в описании годовщины свадьбы Петра I в феврале 1723 г. сказано: «На ее величестве был великолепный амазонский костюм, и все ее дамы имели также амазонские платья одинакового цвета и из одинаковой материи». На это указывает и августовская заметка в «Санктпетербургских ведомостях» за август 1734 г., где отмечалось, что за Анной Иоанновной следовал «весь придворный стат… в равноцветном богатом платье, в котором поныне на куртаги в Петергоф ездили… а Дамское платье зделано Амазонским обыкновением». Не были забыты амазонки и в правление Елизаветы Петровны: доказательствами служат «Реестр платью старинной казенной», где среди прочего указаны «амазонских шубок с юпками на булочки 5— 6 пар; амазонских карсетов с юпками — 2 пары 1747 года«1 и две «Надписи на конное литое из меди изображение ее императорского величества государыни императрицы Елисаветы Петровны в амазонском уборе», сделанные М. В. Ломоносовым между 1751 и 1757 гг.

К этому же периоду относится и роспись предметов женских нарядов для разных случаев жизни, образцы которых прислал из Англии в Петербург русский посол в Лондоне П. Г. Чернышев в сентябре 1751 г. Роспись имеет раздел «В каком ездят верхом и бывают в дорогах», включающий в себя следующий перечень: «Кафтан камлотовой с камзолом, надевающейся на ординарное шнурованье. Юпка такова ж цвету камлотовая. Рубашка муская с манжетами, которая надевается сверх шнурованья. Парик круглой. Карпус черной бархатной. Башмаки кожаные черные с сталными пряжками. Рукавицы муские. Хлыстик. Сюртук красной ратиновой. Шляпа черная гродетуровая, носящая вместо карпуза во время холоду и дождя». В середине — начале второй половины XVIII в. именно амазонка и ее производные были основной женской придворной одеждой для активного образа жизни, и портные «едва поспевали их шить«5. Однако применение одежд такого типа до мундирных реформ Екатерины II еще не имело характера императива.

Вигилиус Эриксен «Портрет Екатерины II в гвардейском мундире на коне Бриллианте», 1778 © ГРМ

Появление в России мундирного платья — униформы, адаптированной к нуждам монархини, — сегодня связывают с правлением Елизаветы Петровны, а точнее — с возрастными изменениями ее тела за время правления6. Известно, что Елизавета Петровна «была заядлой охотницей, хорошо держалась в седле, неплохо стреляла и в сороковые годы любила гоняться за дичью в мужском костюме: фигура это еще позволяла». По свидетельству современников, «до 1754 г. Елисавета Петровна являлась за стол лб.-компанцев, яко той роты капитан… в гренадерском офицерском уборе, но с этого года — в дамском униформе, как в полковые праздники».

Доподлинно известно о существовании в ее гардеробе еще как минимум одного предшественника мундирного платья — по форме Лейб-гвардии Конного полка: «дамский кафтан, который цветом на подобие Конной Гвардии мундира» отмечен в камер-фурьерском журнале за март 1755 г. «Дамский униформ», который также назывался «длинным мундиром» и «длинным кафтаном», изготавливался по подобию мужского мундира: кафтана либо пары «кафтан + камзол». Во времена Елизаветы Петровны и молодой Екатерины Алексеевны он обыкновенно надевался с подходящей по цвету и смыслу юбкой. Такой принцип формирования женского костюма в России второй половины 1750-х гг. считался вполне допустимым, и к концу правления Елизаветы Петровны в «дамский униформ» облачилась не только она сама, но и женская часть ее свиты6. «Дамский униформ» Елизаветы Петровны и ее придворных дам не сохранился (по смерти императрицы осталось около 15 000 платьев, которые при ее преемниках послужили материалом для изготовления церковных облачений и маскарадных костюмов).

Тем более интересен документ из собрания РГИВИА, который позволяет чуть более подробно представить прототипы известных сегодня мундирных платьев. Это рапорт Д. А. Мерлина в Военную коллегию об изготовлении образцовых мундиров «большого, среднего и меньшего ростов» (т. е. на мужчину ростом в 2 аршина 8,5 вершка, 2 аршина 6 вершков и 2 аршина 5 вершков — 180, 169 и 164,5 см соответственно)1. Приведенное в нем детальное описание кавалерийского кафтана для Лейбгвардии Кирасирского полка с некоторыми оговорками может послужить и для описания конногвардейского мундирного платья императрицы: исходя, во-первых, из того положения, что «дамский мундир» этого времени в целом повторял мужской мундирный кафтан, во-вторых, из-за известной схожести кирасирского и конногвардейского мундира и, в-третьих, из того, что реформа мундира 1756 г. не затронула покроя кавалерийского кафтана.

Самое раннее из дошедших до нас мундирных платьев датируется не ранее 1763 г. Это платье Екатерины II по форме Лейб-гвардии Преображенского полка из ГЭ. Позже в гардеробе императрицы появляются мундирные платья по форме Кавалергардии (1766) Лейб-гвардии Конного полка (несколько экземпляров от 1773 г., 1770-е, 1776, 1770–1780 гг.), армейской (1772, 1784) и гвардейской пехоты — Лейб-гвардии Измайловского полка (1766), Лейб-гвардии Семеновского (1770–1780-е) и Лейб-гвардии Преображенского полка (1782) и др. Последнее мундирное платье Екатерины II, сшитое в 1796 г., — по форме Морского флота. Кирасирское платье, упомянутое в «Реестре мундирам государыни императрицы Екатерины II», составленном при передаче мундирных платьев в 1826 г. из Эрмитажа в Арсенал, утрачено. На настоящий момент выявлено более десятка принадлежащих ей полнокомплектных мундирных платьев разных полков. Все они относятся к одному из трех типов: первый представляет собой комплект из пышной юбки на фижмах и верхнего платья с длинными рукавами, полочки которого имитировали камзол. Второй тип — цельнокроеное платье с длинными рукавами или лиф и юбка и верхнее распашное платье с небольшим шлейфом, открытыми проймами и откидными рукавами, так называемый «казакин». Третий тип аналогичен второму, но казакин притален и имеет баску.

Основой для создания екатерининского мундирного платья вновь послужила амазонка. «В день нашего полкового праздника, 25 марта, все гг. офицеры собирались в Зимний дворец к обедне, у которой присутствовала императрица [Екатерина II], будучи одета в полковой мундир, отороченный золотым кружевом и сшитый на фасон амазонки, т. е. женского платья для верховой езды», — отмечали современники сходство новой униформы и ее прототипа. От мужского мундира его отличала прежде всего тонкая шелковая материя, что позволяло сделать мундирное платье более «женским», Т. е. легким и изящным; это было скорее вольное переложение официального военного мундира, пока еще не подверженное регламентам.

Открытка «Ее императорское величество императрица Александра Федоровна в форме Лейб-гвардии Уланского полка». СПб.: Изд. Всемирного почтового союза, 1914 Artmaximum
Открытка «Ее императорское величество императрица Александра Федоровна в форме Лейб-гвардии Уланского полка». СПб.: Изд. Всемирного почтового союза, 1914 © Artmaximum

Известно, что Екатерина II отдавала мундирным платьям явное предпочтение, надевая их не только в дни полковых праздников. В «дамском униформе» ее видели и в высокоторжественные дни, празднование которых проходило в Георгиевском зале, названном в честь высшей военной награды Российской империи. Об этом свидетельствуют воспоминания Н. Брусилова, состоявшего в Пажеском корпусе: «В высокоторжественные дни и кавалерские праздники столы бывали в Георгиевской зале, тогда государыня кушала на троне, в малой короне, ей прислуживали первые чины двора. Иногда государыня имела на себе платье гвардейского полка, то есть дамское платье светло-зеленого сукна, обложенное золотым галуном». Мундирные платья сопутствовали императрице и на военных маневрах, где она принимала самое деятельное участие.

«Летом 1765 г. в первый раз были собраны войска лагерем в Красном селе. Все три дивизии, назначенные в лагерь, расположились у подошвы Дудергофской горы, причем палатка императрицы стояла впереди всего лагеря, — сообщает очевидец. — Конная гвардия была расположена около ставки Ее Величества. Лагерь и маневры продолжались две недели, причем наш полк составлял конвой императрицы, которая все эти дни была в конногвардейском мундире». Удобство покроя такого платья, допускавшего большую, чем обычно, свободу движения, позволяло использовать его весьма широко. «Нет одеяния почетнее и дороже мундира», — заключала императрица.

Стоит отметить, что царствование Екатерины II было отмечено появлением первого в русской истории официально утвержденного женского военного мундира. Этой чести удостоилось единственное женское военное формирование того времени — сотенная рота амазонок Балаклавского греческого на русской службе полка, действовавшая в марте и апреле 1787 г. Их мундир состоял из широких колокольных юбок малинового бархата и коротких изумрудных курток-спенсеров; юбки и куртки были оторочены золотым галуном и бахромой. Головным убором был белый тюрбан с золотыми блестками и со страусовым пером.

Вооружение крымских «амазонок» составляли небольшие сабли и ружья, к которым было выдано по три патрона. Амазонки были обучены не только стрельбе, но также фехтованию и верховой езде: рота умела держать конный строй и перестраиваться. Очевидно, что серьезные трансформации, происходившие в русском придворном обществе XVIII столетия в череду «женских правлений», закономерно нашли отражение не только в ее событийной истории, но также в военно-придворной и в придворно-представительской моде. В женском костюме наблюдалась постепенная, но уверенная легитимизация элементов мужского костюма: это явление, без сомнения, можно назвать одним из главных событий в истории русской придворно-представительской культуры XVIII в. Платье для верховой езды «амазонка», став первой разновидностью такой униформы, открыло возможности для формирования целого ряда модификаций внутри нового направления — квазимужской одежды. Этот вид одежды обладал необычными для своего времени гендерными характеристиками и более прочих указывал на принадлежность к институту власти, и поэтому был доступен только немногим избранным.


Русский всадник в парадигме власти / Бэлла Шапиро; пос лесловие И. Кондакова. — М.: Новое литературное обозрение, 2021. — 704 с.: ил. (Серия Historia Rossica)

Купить книгу можно здесь


Читайте на нашем сайте главы из книг издательства «Новое литературное обозрение»:

«Звук: слушать, слышать, наблюдать» — главы из книги Мишеля Шиона
«Митьки» и искусство постмодернистского протеста в России: глава из книги Александара Михаиловича
«Очерки поэтики и риторики архитектуры»: глава из книги Александра Степанова
История искусства в газете. Отрывок из книги Киры Долининой «Искусство кройки и житья»
Шпионские игры Марка Фишера: глава из книги «Призраки моей жизни»
Ольга Медведкова «Три персонажа в поисках любви и бессмертия»
Быть женщиной в XVII веке: «Дамы на обочине» Натали Земон Дэвис
Литература как социальное явление в книге А. И. Рейтблата «Классика, скандал, Булгарин…»
«Авангардисты. Русская революция в искусстве 1917—1935». Новая книга Шенга Схейена о русском авангарде
Елена Осокина. «Небесная голубизна ангельских одежд»
М. К. Рагхавендра. «Кино Индии вчера и сегодня»
Мюшембле Робер. «Цивилизация запахов. XVI — начало XIX века»
«Метаморфозы театральности: Разомкнутые формы»
Конец моды. Одежда и костюм в эпоху глобализации
Пол Kинан. «Санкт-Петербург и русский двор, 1703–1761»
Сборник статей «Русский реализм XIX века: общество, знание, повествование»

Популярное