«Роскошь заката»: Иранское средневековье на выставке в Музее Востока

19 мая 2021

Государственный музей Востока | Выставка открыта до 25 июля

15 мая в Государственном музее Востока открылся масштабный выставочный проект «Роскошь заката: Иран эпохи Каджаров», знакомящий зрителей с малоизвестной широкой публике страницей иранской истории и искусства — периодом конца XVIII-начала XX веков. Впервые в России в одном пространстве будет собрано более 300 предметов из богатейшей иранской коллекции музея Востока: произведения живописи и миниатюры, керамика и стекло, изделия из дерева и художественный металл, ковры и расписные ткани, манускрипты и оружие.

Экспозиция концептуально поделена на ряд тематических разделов и исследует разные стороны жизни иранского общества XIX — начала XX века: идеологию верховной власти, религиозные практики и народные суеверия, взаимоотношения с иностранцами и воздействие европейской моды, военные традиции и мастерство ремесленников, а также бытовую культуру, в которой современные новшества сочетались с устоявшимися обычаями.

Коллекция каджарского искусства Государственного музея Востока насчитывает более 1000 предметов искусства и является одной из самых представительных в мире — наряду с собраниями парижского Лувра, музея Виктории и Альберта в Лондоне и Государственного Эрмитажа. «Экскурсия для чтения» журнала об искусстве Точка ART рассказывает о самых характерных экспонатах выставки.


Неизвестный художник «Женщина у окна»

Иранская живопись XIX века порой удивляет неподготовленного зрителя достаточно откровенными изображениями. Особое распространение в эту эпоху получил жанр «гаремные сцены» или «красавицы». Музицирующие, танцующие, исполняющие цирковые номера или просто возлежащие на подушках красавицы становятся декоративными элементами интерьеров — ими украшались залы приемов (талары) на мужской половине дома. В подобных картинах ценились в первую очередь красота и яркость формы, декоративность и пышность, граничащая с аляповатостью. Спрос на «гаремные» картины был велик среди придворных, а также состоятельных вельмож.

Неизвестный художник «Женщина у окна». Иран, XIX в. Холст, масло © ГМВ
Неизвестный художник «Женщина у окна». Иран, XIX в. Холст, масло © ГМВ

Изображение девушки, возлежащей на подушках, из собрания музея — яркий пример подобной группы живописных работ, отражающий все основные особенности гаремных картин. Луноликая красавица с губами «бантиком» и неизменной монобровью изображена в домашнем одеянии, доступном взору только допущенных в гарем: тонкой полупрозрачной рубахе (пирохан) с глубоким разрезом на груди, кафтане и шароварах из дорогой ткани. Убор дополняют богатые украшения с жемчугом и драгоценными камнями, затейливая шапочка и живые цветы в волосах, руки и ступни ног покрыты хной.

Томная красавица держит в руках пустой стакан, перед ней на ковре стоит графин с вином. Жители Ирана XIX века действительно не отказывали себе в употреблении опьяняющих напитков, но старались делать это на закрытой от чужих глаз территории в кругу доверенных друзей, и женская половина дома для этого подходила как нельзя кстати. Судя по свидетельствам путешественников, реальные обитательницы гарема также не гнушались их употреблять. И.Ф. Бларамберг (член российской миссии в Персию 1837 г.), например, описывает случай, когда в ответ на гостеприимство хозяек дома он передал им бутылку рома: «Вероятно, прекрасные, для нас невидимые одалиски понемногу выпивали в отсутствие своего повелителя, несмотря на то, что Мухаммад в Коране запретил пить вино».


Шейх Санʿан

Традиция оформления предметов из папье-маше росписью под лаком известна в Иране с конца XV в., а во второй половине XVII столетия лаковые изделия начали украшать сюжетной живописью. В каджарский период эта техника пользовалась особой популярностью — ее использовали в производстве пеналов для письменных принадлежностей, коробочек и футляров, книжных переплетов, игральных карт, подносов и чаш, большое распространение получила живопись на отдельных листах из папье-маше. Изготовление подобных предметов было массовым, профессиональных художников часто заменяли ремесленники, работавшие на базарах, и традиционные темы дворцовой живописи и миниатюры стали достоянием широких слоев населения.

Шейх Санʿан. Иран, вторая половина XIX в. Папье-маше, темперные краски, живопись, лак © ГМВ
Шейх Санʿан. Иран, вторая половина XIX в. Папье-маше, темперные краски, живопись, лак © ГМВ

В основу росписи положена известная легенда, нашедшая отражение в «Притче о шейхе Санʿане» из поэмы автора конца XI — начала XII в. Фарид ад-Дина Аттара «Язык птиц». Герой этого аллегорического рассказа жил в Мекке и вел праведный образ жизни, но однажды на склоне лет под влиянием странного сна отправился в путешествие, встретил прекрасную девушку-христианку и влюбился в нее. В доказательство своей любви шейх «меняет четки на пояс неверного», соглашается выпить вина и целый год пасти свиней — в представлении мусульман «нечистых» животных. Ученики взывают к Богу, умоляя его наставить старца на путь истинный, тот слышит их молитвы, Санʿан возвращается в лоно ислама, и теперь уже девушка принимает его веру.

На картине изображен момент, когда христианка предлагает коленопреклоненному шейху чашу с вином. За ней стоят люди в европейских кафтанах, шляпах и платьях, один из них держит на руках поросенка. За спиной старца — его ученики в длинных одеждах и дервишских шапках. Притча, рассказанная Аттаром, рассчитана на многоуровневое восприятие и включает тонкие и сложные суфийские рассуждения о соотношении «видимого» и «скрытого». В поздней персидской поэзии история шейха стала символом всемогущества любви и самоотречения истинно любящего, а во второй половине XIX в. тесное общение с европейцами и противоречивое отношение к их культуре, образу жизни и миссионерским усилиям определило значимость темы «искушения», заставляющего мусульманина сбиться с единственно правильного пути.


«Битва Рустама с Белым дивом»

Эпическая поэма Фирдоуси «Шах-наме» — «Книга царей» (нач. XI в.), включившая легенды и исторические хроники древнего Ирана, стала одним из самых любимых, популярных и широко иллюстрируемых произведений во всем иранском мире. Изображения ее героев — Дария Ахеменида, Александра Македонского (Искандара), сасанидских царей Бахрам Гура и Хосрова, богатыря Рустама — вошли в репертуар каджарских художников и ремесленников на правах портретов героических предков, подвигами которых можно было гордиться.

«Битва Рустама с Белым дивом». Иран, XIX в. Картон, бумага, живопись, лак © ГМВ
«Битва Рустама с Белым дивом». Иран, XIX в. Картон, бумага, живопись, лак © ГМВ

Особенно часто воспроизводится несколько из эпизодов сказания о Рустаме, сыне героя Заля и кабульской принцессы Рудабы. Подвиги Рустама — его поединки со львом, драконом и демонами (дивами) — отражены во множестве миниатюр разного времени, но подобные сюжеты разрабатываются не только в живописи — в каджарский период они украшают керамику, набойки, лаки, изразцы, оружие.

Художник изобразил одну из самых известных сцен — последнее, седьмое испытание богатыря, решающую победу над темными силами. Спасая иранского царя Кай-кавуса и его воинов, захваченных и ослепленных дивами, Рустам на своем верном коне Ракше едет в страну Мазендаран и вступает в битву с предводителем страшных великанов — Белым дивом Сефидом. Он отрубает чудовищу ногу, а затем вонзает кинжал ему в сердце. Иллюстрировалась обычно именно эта, заключительная часть поединка, после которой герой освобождает царя и снимает заклятие, лишившее узников зрения.

Сцена сражения выполнена в лубочном стиле народной картинки с привлечением множества дополнительных персонажей. Рустам изображен в одежде каджарского времени и с полагающимися ему атрибутами ¬— раздвоенной бородой и рогатым шлемом. Строго говоря, налицо некоторое хронологическое смещение — шлем Рустама был сделан после поединка — из головы того самого дива, которого он убивает на картине, но такие мелочи, видимо, не смущали художника, для которого важнее было создать узнаваемый образ героя, чем соблюсти последовательность событий.


Футляр для зеркала

Традиция создания футляров для зеркал из папье-маше с лаковой росписью зародилась в Иране во второй половине XVII в. Сохранилось множество подобных изделий, принадлежащих каджарскому времени — прямоугольных, имеющих октагональную или полукруглую форму, со съемными или откидными крышками, украшенных растительными узорами или сюжетной росписью. К зеркалам в Иране XIX в., как и во многих традиционных обществах, было особое отношение: помимо прямого назначения они могли служить оберегом или своего рода «карманной иконой», если на футляре помещалось изображение имама Али; зеркало было атрибутом, игравшим важную роль в свадебном обряде.

Футляр для зеркала. Иран, 1263 г.х/1846. Папье-маше, темперные краски, живопись, лак © ГМВ
Футляр для зеркала. Иран, 1263 г.х/1846. Папье-маше, темперные краски, живопись, лак © ГМВ

Оформление футляра включает три сцены. Росписи окружают рамки с помещенным в картуши персидским стихотворным текстом, в котором использованы двустишия из газелей известных поэтов. На лицевой стороне крышки футляра изображен Фатх-Али-шах (1797-1834), сидящий на троне в окружении принцев и придворных — эта сцена копирует центральную часть фрески из дворца Нигаристан под Тегераном. На дне корпуса на той же веранде предстает его преемник Мухаммад-шах (1834 — 1848), в правление которого и был изготовлен этот футляр. По правую руку от шаха стоит юный наследник Насир-ад-Дин, которому суждено через два года взойти на престол, а рядом с ним — всесильный первый министр Мирза Агаси.

Оборотную сторону крышки украшает сцена военного лагеря — с палатками, пушкой, с офицерами в мундирах европейского типа. Эта тематика связана с идеей проведения военной реформы и создания регулярной армии, которая не оставляла каджарских монархов начиная с правления Фатх-Али-шаха. Большое значение Мухаммад-шах и, главным образом, Мирза Агаси придавали развитию артиллерии, поэтому неудивительно, что на первом плане в этой сцене изображена пушка.

В оформлении изделия художник не только отразил тему преемственности шахской власти и величия каджарской династии, но и представил правящего монарха реформатором, заботящимся о военной мощи державы.


Столешница

Фаянсовые круглые накладные столешницы стали распространяться в Иране во второй половине XIX в. с появлением формальной моды на мебель, которая, впрочем, была не столько функциональной, сколько декоративной и статусной частью интерьера. На поле изразца представлена многофигурная сцена, выполненная в характерной для второй половины XIX в. сине-зеленой гамме. Сюжет восходит к знаменитому эпосу Фирдоуси «Шах-наме» и иллюстрирует пир у царя Кей-Хосрова, который восседает в верхнем ряду в центре. По сторонам от него располагаются седовласые герои Заль и Годарз, в нижнем ряду — их сыновья Рустам и Гив, а также богатыри Бижан и Фаромарз. Сцена соответствует следующим стихам [Фирдоуси 1972, с. 457]:

Столешница Иран, XIX в. Фаянс, ангоб, глазурь, формовка, обжиг, подглазурная роспись © ГМВ
Столешница Иран, XIX в. Фаянс, ангоб, глазурь, формовка, обжиг, подглазурная роспись © ГМВ

Пришел и на престол воссел Хосров,
На шаха лился мускус из плодов.
Увидел всех, с кем сердцем был он дружен,
Украшенных венцами из жемчужин

Выбор сюжета обусловлен стремлением представителей Каджарской династии обращаться к великому прошлому Ирана, героическому наследию и его воплощению в лучших образцах персидского искусства предшествующих эпох, в частности Сефевидов.


Чаша Иран

Чаша полусферической формы на высокой ножке, украшена в технике расписной эмали (минакари). На тулове среди цветочного орнамента располагаются два медальона с погрудными портретами: на одном изображена девушка, на втором — юноша-дервиш в характерной конической шапочке колах с жезлом в руке. Портрет юноши отсылает к многочисленным воспроизведениям образа убитого в 1801 году.

Чаша Иран, XIX в. Медный сплав, эмаль, роспись © ГМВ
Чаша Иран, XIX в. Медный сплав, эмаль, роспись © ГМВ

Нур Али-шаха, получившим особое распространение начиная с правления Мухаммад-шаха Каджара. Трость или жезл с фигурным навершием в его левой руке может быть приспособлением, носившим название му’ин (от араб. «опора», «помощник»). Подобные металлические или деревянные, но несколько другого вида трости с заостренным нижним концом и вогнутой, горизонтально вытянутой рукоятью суфии использовали, в частности, во время длительного поста, который они проводили в бодрствовании и молитвах, почти без сна и еды. Воткнув острый конец трости в землю, дервиш мог сидя опустить лоб на рукоять и получить несколько минут передышки, практически не прерывая своих богоугодных занятий.

Самые ранние сохранившиеся иранские изделия с эмалевым украшением относятся к XVIII веку, но наибольшее распространение они получили в эпоху Каджаров. При Фатх-Али-шахе не только увеличилось число таких вещей, но и получили известность мастера-эмальеры, оставлявшие личные подписи на своих произведениях. Популярность эмалей в искусстве Ирана сохранялась на всем протяжении XIX века.


Чашка курительной трубки

Эмальерное искусство считалось в каджарском Иране отдельной областью художественной деятельности и особенно активно развивалось в первой половине и середине XIX века.

Чашка курительной трубки Иран, XIX в. Серебро, эмаль, ковка, пайка, позолота, роспись, резьба © ГМВ
Чашка курительной трубки Иран, XIX в. Серебро, эмаль, ковка, пайка, позолота, роспись, резьба © ГМВ

Курительные принадлежности как высоко ценимые предметы повседневной жизни заслуживали и особого оформления, что привело к созданию отдельной ремесленной области производства: существовали, например, мастера, которые расписывали исключительно курительные трубки. Росписи по эмали чаще всего включали изображения красавиц, влюбленных пар, а также фантазийных животных и растительных мотивов в характерном ярком лубочном духе.


Изразец «Сцена конной охоты»

На изразце в декоративной рамке изображена сцена царской охоты. В центре композиции — царственный персонаж, в котором угадывается Фатх-Али-шах Каджар (1797–1834), поражает саблей льва. Остальное поле занято изображением охоты с собаками на медведей, зайцев и копытных животных. Судя по головным уборам, всадники, сопровождающие шаха, также принадлежат царскому роду. Они одеты в каджарские короткие кафтаны и вооружены традиционным оружием — саблями, копьями и луками.

Изразец «Сцена конной охоты», Иран, посл. четв. XIX в. Фаянс, ангоб, глазурь, формовка, обжиг, подглазурная роспись © ГМВ
Изразец «Сцена конной охоты», Иран, посл. четв. XIX в. Фаянс, ангоб, глазурь, формовка, обжиг, подглазурная роспись © ГМВ

Необычную деталь представляет собой ружье в руках одного из персонажей — в сценах охоты, исполняемых обычно в традиционном стиле, такие реалистические подробности, как правило, отсутствовали и все охотники изображались исключительно с холодным оружием и луками.


Миниатюра «Юноша за приготовлением пищи»

Со второй половины XVIII века началось производство миниатюр, выполненных тушью с легкой тонировкой и иллюминированием, которые можно выделить в отдельную стилистическую группу. Как правило, композиция этих миниатюр строится вокруг сидящей или стоящей фигуры юноши или девушки в пейзаже, причем герой может наливать вино, готовить пищу или музицировать.

Миниатюра «Юноша за приготовлением пищи» Иран, XIX в. Бумага, тушь, белила, золочение © ГМВ
Миниатюра «Юноша за приготовлением пищи» Иран, XIX в. Бумага, тушь, белила, золочение © ГМВ

Подобного рода изображения подражают, а порой и дословно воспроизводят лучшие однофигурные миниатюры XVII в., имитируя стиль Реза-и-Аббаси и его последователей.


Женщина в тюрбане

Реверсивная живопись на стекле, или эгломизе (от фр. églomisé), — особый жанр в искусстве Ирана XIX в. Первые известные произведения в этой технике относят к эпохе Фатх-Али-шаха. Точное происхождение техники неясно — с одинаковой вероятностью она могла прийти и из Европы, где активно использовалась для украшения мебели и интерьеров, и из Китая, где имели распространение отдельные картинки и копии работ европейских мастеров.

Женщина в тюрбане Иран, сер. XIX в. Стекло, краски, роспись © ГМВ
 Женщина в тюрбане Иран, сер. XIX в. Стекло, краски, роспись © ГМВ

Произведения в технике эгломизе можно условно разделить на две группы — картинки, вставленные в расписные и резные рамы из лака и дерева, и стекла, встроенные в стенные ниши. Коллекция музея насчитывает значительное количество образцов разного назначения и качества. Картины в рамах чаще всего являются изображениями юных девушек или влюбленных. Фон, как правило, голубой или сероватый (характерный для китайских эгломизе того времени), контрастирующий с яркими костюмами персонажей.


Шлем колах худ

Шлем полусферической формы с пирамидальным навершием. Снабжен кольчужной сеткой-бармицей, закрывающей лоб и шею, и подвижным наносником. В передней части справа и слева — две втулки для перьев. Вся поверхность покрыта рельефной гравировкой, изображающей батальную сцену. Орнаментальный пояс по нижнему краю включает круглые медальоны с чередующимися изображениями человеческих фигур и хищников и овальные картуши с декоративными нечитаемыми надписями.

Шлем колах худ Иран, XIX в. Сталь, железо, ковка, клепка, рельефная гравировка, золотая насечка © ГМВ

Шлемы подобной формы, ведущие происхождение от монгольских образцов, имели широкое хождение в каджарском Иране. Голову под этим защитным головным убором оборачивали в несколько слоев тканью, которая впитывала пот и служила дополнительной защитой. Обычай прикреплять в передней части шлема втулки, в которые вставлялись перья, возможно объясняется стремлением копировать короны поздних Сасанидов Еще одним непременным элементом подобного шлема была пластина с расширением на конце, подвижно закрепленная в скобе надо лбом и прикрывающая нос.


Керамическая чаша

Один из любопытнейших типов каджарской керамики условно можно охарактеризовать как лубочный. Для этих сосудов характерен тонкий черепок, небольшие размеры изделий, среди которых преобладают чаши и тарелочки, подглазурная роспись кобальтом, коричневым и черным под толстым слоем прозрачной, реже зеленоватой глазури. Особое очарование изделиям придают изображенные на них занимательные сценки.

Керамическая чаша. Иран, XIX в. Фаянс, ангоб, глазурь, формовка на круге, обжиг, подглазурная роспись © ГМВ

Круглолицые, большеглазые мужчины и женщины изображены в костюмах первой половины или середины XIX в. Фигуры имеют искаженные пропорции: видимо, художник расписывал заготовки быстро, намеренно утрируя позы персонажей. Сюжеты чаще всего не поддаются идентификации и, предположительно, являются сценками из сказок и народного эпоса Содержащиеся на сосудах надписи обычно являются цитатами из Корана и не имеют отношения к изображению.


Миниатюра

Подобные картинки, судя по всему, в больших количествах изготавливались для продажи на базарах в первой трети XIX в. и были предшественниками альбомов «каджарских типов», появившихся во второй половине столетия. Обычно в центре листа изображался персонаж в характерном костюме, иногда с атрибутами, намекающими на его деятельность. Их отличает некоторая условность изображения, выдающая серийный характер миниатюр.

Миниатюра. Иран, первая треть XIX в. Картон, клеевые краски, лак © ГМВ
Миниатюра. Иран, первая треть XIX в. Картон, клеевые краски, лак © ГМВ

Нельзя не отметить живость поз и яркость красок, призванных привлекать взгляд. Все картинки имеют стандартный небольшой вертикальный формат, покрыты лаком и, возможно, были недорогой разновидностью миниатюр, доступных разным слоям населения.


Неизвестный мастер «Конная прогулка», Изразец. Иран, XIX век © ГМВ
Неизвестный мастер «Конная прогулка», Изразец. Иран, XIX век © ГМВ

Произведения каджарского искусства не похожи на изысканные шедевры предшествующих эпох, но в них живет во всех противоречиях породившее их время. Наивные и многозначные, грубоватые и обаятельные, красочные и жизнеутверждающие, они бросают отблеск небывалой роскоши и сказочной фантазии на закатный период иранского средневековья.


Также на сайте журнала вы можете совершить виртуальные экскурсии по выставкам:

В Русском музее проходит выставка художников-миллениалов — племя младое, незнакомое!
Художественное наследие семьи Клодтов: гид по выставке в Русском музее
Скульптурный парк Beaufort: самые впечатляющие арт-объекты бельгийского побережья
Фламандские мастера. Экскурсия по музею Майера ван ден Берга в Антверпене
Тула: экскурсия по первому региональному филиалу Исторического музея
«Илья Остроухов: художник, коллекционер, музейщик»: гид по выставке в Трубниковском переулке
«Возвращение в Усадьбу»: гид по выставке в музее «Новый Иерусалим»
«Твое сознание не знает границ»: гид по выставке Юлии Вирко и Антона Гельфанда в Севкабеле
«Сарра Лебедева. Избранное»: гид по выставке в Третьяковской галерее
От Дюрера до Матисса: гид по выставке

Популярное