Архитектура или революция? Главы из книги «100 арт-манифестов: от футуристов до стакистов»

24 июля 2022

В августе 2022 года в издательстве «Альпина нон-фикшн» выходит книга «100 арт-манифестов: от футуристов до стакистов», в которой собрано 100 манифестов, написанных за последние 100 лет выдающимися представителями самых разных областей — от архитектуры и поэзии до моды и кулинарии. Под одной обложкой представлены футуризм, дадаизм, сюрреализм, феминизм, коммунизм, деструктивизм, вортицизм, стридентизм, каннибализм и стакизм.

Автор-составитель сборника, британский историк, биограф и военный офицер, преподаватель теории международных отношений в университете Сент-Эндрюс, профессор Алекс Данчев, сопровождает каждый манифест исторической справкой об авторе и его эпохе. Манифесты Филиппо Маринетти, манифест сюрреализма Андре Бретона, манифест Дзиги Вертова, манифест ситуационизма Ги Дебора, манифест супрематистов Александра Родченко, манифест Бретона, Ривера и Троцкого, обратный манифест для Манхэттена Рема Колхаса, ДОГМА 95 — они несут порой мудрость, порой неожиданные откровения, а порой эпатаж; некоторые могут показаться странными и даже вызывающими.

В рубрике «Книжное воскресенье» журнал Точка ART публикует два взгляда на архитектуру — француза Ле Карбюзье и голландца Рема Колхаса.

«100 арт-манифестов: от футуристов до стакистов»
© Издательств «Альпина нон-фикшн»

М45
Ле Корбюзье. К архитектуре (1923)

«Краткое изложение» работы «К архитектуре» (Vers une Architecture) (Париж, 1923) впервые было переведено — или пересказано — на английский язык архитектором Фредериком Этчеллзом в 1927 г. Книга «К архитектуре» стала настоящим освобождением. Первоначально она называлась «Архитектура и революция». Она начиналась как серия статей в пуристском журнале L’Esprit Nouveau. Ле Корбюзье работал над этой книгой так же тщательно, как и над всем в своей жизни. Если своим пророчески-афористическим стилем она обязана футуристу Сант- Элиа, то тесной взаимосвязью текста и иллюстраций — определенно альманаху Der Blaue Reiter. Когда книгу переиздали в 1958 г., Ле Корбюзье отказался добавить в нее «современные фотографии».

«У книги нет причин существовать, — говорил он, — без своей исходной фото-„документации“». Внимание в ней привлекали именно волнующее разнообразие и потрясающее сопоставление этих иллюстраций: в мире Ле Корбюзье Пизанская базилика обращена к гладкостенному зернохранилищу, а Парфенон возвышается над гоночным автомобилем Деляж Гран-спорт 1921 г. Ничто не смогло бы лучше «открыть глаза» — вот постоянная его сентенция.

Поль Валери назвал эту книгу «идеальной машиной для чтения», переиграв пресловутый афоризм автора «дом — это машина для жизни» — усовершенствованное высказывание Сант- Элии («футуристский дом должен быть похож на гигантскую машину»), и серьезным высказыванием. Кубистские картины Жан Полан довольно остроумно называл «машинами для видения». Ле Корбюзье был инженером домов и человеческих душ.

Le Corbusier / Ле Корбюзье «Vers une architecture / К архитектуре». Издание: Éditions Crès, Collection de «L’Esprit Nouveau», Paris, 1923 © Le Corbusier | Totalarch
Le Corbusier / Ле Корбюзье «Vers une architecture / К архитектуре». Издание: Éditions Crès, Collection de «L’Esprit Nouveau», Paris, 1923 © Le Corbusier | Totalarch

Доводы

Эстетика инженерной архитектуры

Эстетика инженерии и архитектура — две вещи, прочно связанные, последовательные, при этом одна находится в расцвете, а другая в болезненном упадке. Инженер, вдохновленный законом экономии и ведомый расчетами, приводит нас в согласие с законами Вселенной. Так он достигает гармонии.

Архитектор, упорядочивая формы, воплощает порядок, который является чистым творением его разума; формой он мощно воздействует на наши чувства, вызывая пластические переживания; созданные им соотношения форм пробуждают в нас глубокий отклик, он показывает нам меру порядка, и мы ощущаем его созвучность порядку мира, он определяет многообразие движений наших умов и сердец; именно это мы считаем красотой.

Три напоминания архитекторам

Объем

Наши глаза устроены так, чтобы видеть освещенные формы.
Простейшие формы — прекрасные формы, потому что они легко воспринимаются.
Современные архитекторы больше не создают простых форм.
Производя расчеты, инженеры ублажают наши глаза геометрическими формами, а наш разум математикой; их работа сближается с большим искусством.

Поверхность

Объем ограничен поверхностью, которая членится направляющими и образующими линиями этого объема, отвечая за выявление особенностей этого объема.
Современные архитекторы боятся геометрии поверхностей.
Серьезные проблемы современного строительства будут решены с помощью геометрии. Инженеры, подчиняясь строго заданной программе, используют то, что порождает и направляет форму. Они создают пластически ясные и впечатляющие объекты.

Ле Карбюзье, Нотр-Дам-дю-О или Капелла Роншан, Франция, 1956
Ле Карбюзье, Нотр-Дам-дю-О или Капелла Роншан, Франция, 1956

План

План — это создатель.
Без плана — беспорядок, произвол.
В себе план несет суть ощущения.
Огромные проблемы завтрашнего дня, вызванные общественными потребностями, вновь поднимают вопрос плана.
Современная жизнь требует и ждет нового плана для дома и для города.

Чертеж-регулятор

О судьбоносном рождении архитектуры

Обязательство следовать порядку. Чертеж-регулятор —защита от произвола. Он — услада для разума.
Чертеж-регулятор — это средство; это не формула. Ее выбор и средства выразительности — неотъемлемые части архитектурного творчества.

Глаза, которые не видят

Лайнеры

Великая эпоха только началась.
Родился новый дух.

В этом духе уже многое создано, и больше всего — в области промышленного производства.

Архитектуру душит привычка.

«Стили» — это ложь. Стиль — единство принципов, которое наполняет все произведения эпохи и является результатом особого умонастроения. Наша эпоха меняет свой стиль каждый день. А наши глаза, к сожалению, пока не могут его различить.

Самолеты

Самолет — продукт высшего отбора.

Самолет учит логике, определяющей постановку задачи и ее решение.
Проблема дома не поставлена.
Современные архитектурные решения не отвечают нашим потребностям.
Однако существуют жилищные стандарты.
Механика несет в себе фактор экономии, который определяет отбор. Дом — это машина для жизни.

Автомобили

Чтобы решить проблему совершенства, нам нужно стремиться к выработке стандартов.
Парфенон — это продукт отбора, примененного к стандарту.
Архитектура оперирует стандартами.
Стандарты — вопрос логики, анализа, скрупулезного исследования; они основаны на хорошо сформулированной задаче. В эксперименте стандарт окончательно закрепляется.

Архитектура

Уроки Рима

Архитектура — это создание из грубого материала волнующего соотношения форм. Архитектура выходит за рамки утилитарности.

Архитектура — вещь пластическая.

Дух порядка, единство намерений.
Ощущение связей; архитектура упорядочивает количества.
Страсть творит драму из безжизненного камня.

Иллюзия плана

План работает изнутри наружу; внешнее — это результат внутреннего.
Элементы архитектуры — это свет и тень, стены и пространство.
Упорядочивание — это иерархия целей, классификация замыслов.
Человек видит архитектурные элементы глазами, на высоте 1 м 70 см от земли.
В расчет мы можем принимать лишь цели, доступные глазу, замыслы, учитывающие элементы архитектуры. Если же мы будем считаться с интенциями, не принадлежащими языку архитектуры, план станет иллюзорным; правила плана нарушатся из-за ошибочной концепции или в угоду тщеславию.

Чистое творение разума

Моденатура — пробный камень архитектора. В ней он проявляется как художник или же как простой инженер. Моденатура свободна от всех ограничений. В ней больше речь не идет ни о привычном, ни о традициях, ни о строительных техниках, ни о приспособлении к утилитарным потребностям. Моденатура — чистое творение разума; здесь нужен художник.

Ле Карбюзье, Марсельская жилая единица, 1952
Ле Карбюзье, Марсельская жилая единица, 1952

Серийная застройка

Великая эпоха только началась.

Родился новый дух.

Промышленность наводнила мир как река, несущаяся навстречу судьбе, и несет нам новые орудия, приспособленные к новой эпохе, наполненные новым духом. Закон экономии неотвратимо управляет нашими действиями и нашими представлениями. Проблема жилья — проблема эпохи.

Сегодня от этого зависит социальное равновесие. Важнейшее обязательство архитектуры в эпоху обновления — пересмотр ценностей, пересмотр составляющих элементов дома. Серийность основана на анализе и экспериментах. Тяжелая промышленность должна обратить внимание на конструкцию и стандартизацию элементов дома.

Мы должны мыслить масштабами серии. Прийти в расположение духа для серийного строительства. Расположение духа для жизни в домах серийной застройки. Расположение духа для создания проектов домов серийной застройки. Если вырвать из своего разума и сердца статичное представление о доме и подойти к этому вопросу с критической и объективной точки зрения, мы придем к дому-инструменту, дому серийной застройки, здоровому (в том числе нравственно) и красивому благодаря эстетике рабочих инструментов, неизменно присутствующих в нашей жизни. Прекрасному и от того оживления, которое художественное чутье может привнести в эти четкие и ясные элементы.

Архитектура или революция

В каждой области промышленности уже поставлены новые задачи и созданы новые инструменты, способные их решить. Если противопоставить этот факт прошлому, то решение найдется. В строительстве началось заводское серийное производство элементов; в ответ на новые потребности экономики создаются составные части и элементы ансамблей; как детали, так и ансамбли достигли окончательной реализации. Если мы противопоставим себя прошлому, произойдет революция в методах и масштабах предприятий.

История архитектуры медленно развивается на протяжении веков с точки зрения структуры и декора, а за последние пятьдесят лет железо и бетон привнесли то, что обозначило огромную мощность в конструкции и ознаменовало архитектуру, рушащую традиции. Встав лицом к лицу с прошлым, мы ясно видим, что «стилей» для нас больше не существует, что стиль эпохи уже сформировался; существует революция.

Сознательно или бессознательно умы понимают этот ход событий; потребности рождаются сознательно или бессознательно. Изрядно потрепанную общественную махину ждет либо невиданное доселе улучшение, либо катастрофа.

Потребность в крове — первичный инстинкт каждого живого существа. У разных классов общества больше нет подходящего жилья — ни у рабочих, ни у интеллектуалов. Это вопрос строительства, важнейшего элемента равновесия, которое в современном мире нарушено, и решит его архитектура или революция.


M86
Рем Колхас. Нью- Йорк вне себя. Обратный манифест для Манхэттена (1978)

Впервые вышел в журнале Delirious New York (Нью- Йорк, 1978).

Рем Колхас (родился в 1944 г.) — голландский архитектор, теоретик архитектуры, урбанист, профессор Гарварда и мировой гуру. Когда дело доходит до урбанизма, Колхас не только говорит, но и делает. Он празднует «случайную» природу городской жизни: «Город — это захватывающая машина, от которой нет спасения», — изречение с оттенком Ле Корбюзье и его «машины для жизни» (см. M45). Вопреки программным предписаниям модернистской архитектуры он выступает за «кросс- программирование», то есть введение неожиданных функций, таких как беговые дорожки в небоскребах или больничные отделения для бездомных в публичных библиотеках. В частности, он построил Публичную библиотеку Сиэтла (без больничных отделений), посольство Нидерландов в Берлине и магазин Prada в Беверли- Хиллз.

Рем Колхас / Remment Lucas Koolhaas «Нью- Йорк вне себя. Обратный манифест для Манхэттена» / Delirious New York: A Retroactive Manifesto for Manhattan © monoskop.org
Рем Колхас / Remment Lucas Koolhaas «Нью- Йорк вне себя. Обратный манифест для Манхэттена» / Delirious New York: A Retroactive Manifesto for Manhattan © monoskop.org

Его амбиции по своему размаху не уступают интеллекту: «Все время думать о том, какой архитектура могла бы быть, в какой угодно форме».


Манифест

Как написать манифест — о форме урбанизма на остаток XX века —в эпоху, когда манифесты вызывают одно отвращение? Фатальная слабость манифестов — свой ственное им отсутствие доказательств. Проблема Манхэттена в обратном: здесь и без манифеста целый горный хребет доказательств. Эта книга была задумана на пересечении этих двух наблюдений: для Манхэттена это манифест обратной силы.

Манхэттен — розеттский камень XX столетия.

Бoльшая часть его поверхности занята не только архитектурными мутациями (Центральный парк, Небоскреб), утопическими фрагментами (Рокфеллеровский центр, здание ООН) и иррациональными явлениями (мюзик-холл Радио-сити), а кроме того, каждый квартал пестрит слоями фантомной архитектуры в виде дел прошлого, незаконченных проектов и популярных фантазий, составляющих альтернативные образы сегодняшнего Нью- Йорка.

В частности, в период между 1890 и 1940 гг. новая культура (машинный век?) избрала Манхэттен своей лабораторией: мифический остров, где изобретение и тестирование столичного образа жизни и сопутствующей ему архитектуры можно было проводить как коллективный эксперимент, в ходе которого весь город превратился в фабрику искусственного опыта, где реальное и естественное перестали существовать.

Эта книга представляет собой интерпретацию того Манхэттена, которая придает прерывистым на первый взгляд и даже несовместимым эпизодам его истории некоторую последовательность и согласованность, интерпретацию, в которой Манхэттен утверждается как продукт неоформленной теории, манхэттенизма, программа которого — существовать в мире, целиком созданном человеком, то есть жить внутри фантазии, — была настолько амбициозной, что о ее реализации даже нельзя было заявить открыто.

Экстаз

Если Манхэттену по-прежнему нужна теория, то эта теория, как только она будет определена, должна дать архитектуре формулу, одновременно амбициозную и понятную.

Манхэттен породил бесстыдную архитектуру, которую любят прямо пропорционально ее демонстративному отсутствию ненависти к себе и которую уважали ровно в той степени, в какой она заходила слишком далеко.

Манхэттен неизменно приводит зрителей в архитектурный экстаз. Несмотря на это — или, возможно, как раз из-за этого — его характеристики и их смыслы архитекторы постоянно игнорировали или даже замалчивали.

Плотность

Манхэттенизм — единственная урбанистическая идеология, которая с момента своего зарождения питается блеском и нищетой бытия мегаполиса — его невероятной плотностью, — ни на минуту не теряя веры в него как в основу желанной современной куль-туры.

Архитектура Манхэттена — это парадигма эксплуатации скученности.

Нью-Йорк, Манхэттен © nycnikon
Нью-Йорк, Манхэттен © nycnikon

Обратная формулировка программы Манхэттена — полемический процесс. В ней раскрывается ряд стратегий, теорем и прорывов, которые не только делают прошлую жизнь города логичной и последовательной, но и сами по себе обоснованы и потому служат аргументом в пользу второго пришествия манхэттенизма, на этот раз в качестве подробной доктрины, способной выйти за пределы своего родного острова и занять место в ряду современных урбанизмов. На примере Манхэттена эта книга представляет план «Куль-
туры скученности».

План

План не предсказывает недочетов, которые обнаружатся в будущем; он описывает идеальное состояние, к которому можно лишь приблизиться. Таким же образом в этой книге описывается теоретический Манхэттен как гипотеза, компромиссным и несовершенным воплощением которой представляется сегодняшний город.

Из всех эпизодов урбанизма Манхэттена в книге выделены только те моменты, когда этот план наиболее явен и убедителен. Ее нужно (и неизбежно придется) читать, плывя против течения отрицательных исследований Манхэттена, исходящих из самого явления Манхэттена, по которым он прочно занял свой статус Столицы вечного кризиса.

Лишь в гипотетической реконструкции идеального Манхэттена можно прочесть его монументальные успехи и неудачи.


100 арт-манифестов: от футуристов до стакистов / Данчев Алекс. —М. : Альпина нон-фикшн, 2022. — 584 с.


Читайте на сайте журнала главы из других книг:

Танцевализация жизни: глава из книги Ирины Сироткиной «Свободный танец в России: История и философия»
«Памяти убитых Церквей»: глава из сборника эссе Марселя Пруста
«Предприятия Рембрандта. Мастерская и рынок»: глава из книги Светланы Алперс
Испанская живопись XV–XX веков: глава из альбома «Музей Гетти. Лос-Анджелес»
Свобода самовыражения: главы из книги Стефани Стрейн «Абстрактное искусство»

Labirint.ru - ваш проводник по лабиринту книг

Новости

29 июля 09:07Санкт-Петербург
Стихия Ивана Айвазовского

Популярное