Художник Альтман: гид по выставке в KGallery

08 июня 2021

KGallery | Выставка открыта до 13 июня

В петербургской галерее KGallery последнюю неделю проходит ретроспектива работ Натана Альтмана — первая серьезная выставка художника за последние полвека.

Эпиграфом к выставке стало стихотворение Осипа Мандельштама о художнике:

Это есть художник Альтман,
Очень старый человек.
По-немецки значит Альтман —
Очень старый человек.
Он художник старой школы,
Целый свой трудится век,
Оттого он невеселый,
Очень старый человек.

Мандельштам любил читать этот маленький литературный шарж в кругу близких друзей, пародируя немецкое произношение. Организаторы выставки старались не только показать все грани творчества «очень старого человека» — художника Альтмана, но и вспомнить о его «невеселой» жизни в советском государстве.

В экспозиции традиционно показаны как работы из музейных собраний, так и живопись, графика и книги из частных коллекций. «Католический святой» из собрания семьи Палеевых, «Портрет С.М. Михоэлса» из собрания А.Н. Володчинского, «Портрет Анны Ахматовой (Божий ангел, зимним утром)» из собрания семьи Рыбаковых — работы, которые широкая публика может увидеть редко. Впервые вне стен Русского музея экспонируется и «Портрет молодого еврея» — скульптура, ставшая смыслообразущей в творчестве Альтмана.

Журнал Точка ART и директор галереи и коллекционер Владимир Березовский прошли по экспозиции и поговорили о художнике, его судьбе и времени, а также о собирательстве и выставках KGallery.

Н.И. Альтман «Весна», 1908. Частное собрание, Москва. Ранее: собрание А.Н. Володчинского, Москва
Н.И. Альтман «Весна», 1908. Частное собрание, Москва. Ранее: собрание А.Н. Володчинского, Москва © KGallery

В первом зале собраны разные работы Натана Исаевича Альтмана. Здесь и «Умань», 1907-1909 год, первые пробы пера. Здесь же и замечательная картина «Весна», которая принадлежала нашему другу Александру Володчинскому. Собственно, выставка и издание посвящены его памяти. Он приобрел эту работу на аукционе лет 10 назад и очень гордился ею. Это первая известная картина Альтмана, которая участвовала в выставках в Одессе, и она считается отправной точкой в творчестве художника. В это время Альтман увлекался импрессионизмом. Здесь видны еще достаточно робкие попытки сделать импрессионистическую картину, но уже заметно мастерство.

Образования у Альтмана как такового нет: 4 года в Одесской художественной школе, которую он не закончил. Потом он уехал в Париж, где тоже по большей части наблюдал за работой замечательных художников. Он общался и с Модильяни, и с Пикассо, и с Шагалом. Какое-то время он проучился в частной школе М. Васильевой в Париже. Интересно, что в ходе подготовки выставки мы впервые узнали его настоящее имя — не Натан, а Нусан.

Картина «Осень в парке» из нашего собрания — это парижские впечатления художника, попытки осмысления даже не импрессионизма, а постимпрессионизма. Ранее работа находилась в собрании И.М. Эзраха.

Н.И. Альтман. Иллюстрации к книге «Алефбет (Азбука)» Ф. Шаргородской. Одесса: издательство «Мория», 1916. Собрание KGallery © KGallery
Н.И. Альтман. Иллюстрации к книге «Алефбет (Азбука)» Ф. Шаргородской. Одесса: издательство «Мория», 1916. Собрание KGallery © KGallery

Отдельная стенка посвящена замечательному изданию — «Алефбет (Азбука)» Ф. Шаргородской (книга была издана на иврите в 1916 году). Альтман, в числе пяти других приглашенных к работе художников, сделал к ней всего несколько иллюстраций, которые впервые были показаны в «Художественном бюро Н.Е. Добычиной». Сейчас же нам известно местонахождение только двух из них: один эскиз хранится в собрании Музея личных коллекций ГМЗ «Петергоф» (и происходит из семьи Тимофеевых), а другой — в нашем собрании. Эта книга была приобретена мною без обложки, и замечательный художник Миша Карасик, ныне, к сожалению, покойный, восстановил утрату, сделав новую литографию.

Чтобы попасть в Петербург через черту оседлости, Альтман закончил курсы мастеров по изготовлению вывесок, получив таким образом профессию. Мы представляем эскизы этих работ, они сделаны под влиянием ранних работ Л. Ларионова и А. Шевченко.

Также мы показываем книгу, которая сейчас стала библиографической редкостью — это «Натан Альтман. Еврейская графика» Макса Осборна, изданная малым тиражом в Берлине. Художник делал иллюстрации по мотивам сюжетов к еврейским надгробиям. Эскизы Альтмана у нас не представлены, но они были литографированы для издания, и именно литографии можно увидеть на выставке. Это знаменитая книжка Альтмана, после которой он стал известен не только как художник, но и как иллюстратор.

Макс Осборн «Натан Альтман. Еврейская графика»
Иллюстрации к книге «Натан Альтман. Еврейская графика» Макса Осборна. Берлин: Petropolis, 1923.
Собрание KGallery © KGallery

Мы показываем много графики, например, два портрета Михоэлса: один из Театрального музея, а второй из собрания Александра Володчинского. Он очень гордился этой работой — «Спящий Михоэлс».

Прекрасная работа из знаменитой коллекции Рыбаковых: иллюстрация к стихотворению Анны Ахматовой «Божий ангел, зимним утром».

Мы постарались интересно показать и ранний автопортрет художника, сделанный цветными карандашами: портрет на нашей экспозиции отражается в зеркале точно так же, как и много лет назад в мастерской самого художника. Альтман очень любил эту работу.

Н.И. Альтман «Портрет Анны Ахматовой (Божий ангел зимним утром)», 1915
Н.И. Альтман «Портрет Анны Ахматовой (Божий ангел, зимним утром)», 1914. Собрание семьи Рыбаковых © KGallery

«Католический святой» — это работа, которая отмечалась многими искусствоведами и художественными критиками, как очень важная для творчества Альтмана. Исследователь Арватов отмечал, что без этого портрета Альтману было бы невозможно приступить к работе над знаменитым портретом Ахматовой, ныне хранящемся в Русском музее. В процессе работы над «Католическим святым» художником были найдены кубистические приемы, мастерски использованные позже в портрете Ахматовой.

Мы показали и его ранние работы, в которых видны приемы кубизма и модернизма: один из двух выполненных Альтманом гипсовых барельефов — портрет А.В. Луначарского (второй — портрет С.Н. Халтурина не представлен на нашей выставке); автопортрет художника 1932 года; две самые поздние его работы — портрет жены И.В. Щеголевой-Альтман и портрет коллекционера И.И. Палеева. Над портретом супруги художник работал больше 20 лет. Было описано, как возникла его портрета: Ирина Валентиновна нашла в огороде лопухи, надела их, раскрасила лицо и получится такой индейский образ, запечатленный художником. Можно сказать, что в последнем зале нами представлены, в общем-то, все стили: и кубизм, и примитивизм, и модернизм.

Н.И. Альтман «Католический святой», 1913
Н.И. Альтман «Католический святой», 1913. Собрание семьи Палеевых, Санкт-Петербург © KGallery

Точка ART: Владимир Петрович, эта выставка посвящена памяти Вашего друга, собирателя Александра Наумовича Володчинского. Расскажите, пожалуйста, о нем.

Владимир Березовский: Александр Наумович, Алик, как называли его близкие, родился в небольшом еврейском местечке в Белоруссии, и все, что связано с еврейской темой, его очень интересовало. После приобретения работы «Весна» и «Спящий Михоэлс», он очень хотел устроить выставку Альтмана. А так как у меня тоже была такая идея, мы планировали сделать ее вместе. К тому же мы близко дружили, и всего за несколько дней до его кончины разговаривали о картинах и планах… Поэтому я решил посвятить эту выставку его памяти.

Точка ART: Что объединяло вас как коллекционеров?

Владимир Березовский: Как у коллекционеров у нас были совершенно разные интересы. Он интересовался в основном классическим искусством, в его собрании были настоящие шедевры, такие как картина В.Г. Перова «Плач Ярославны», повторение В.М. Васнецова «Витязь на распутье». Было несколько замечательных работ И.Е. Репина и огромное количество В.В. Маковского — художника, который его по-настоящему интересовал. И Владимир, и Константин, и Александр — у него были все Маковские, но картины Владимира Маковского в собрании Володчинского — высочайшего уровня, абсолютно музейные вещи. Были и работы мирискусников: П.В. Кузнецов, Н.Н. Сапунов, С.Ю. Жуковский.

Точка ART: А книги, скульптура?

Владимир Березовский: Книги, архивы, фотографии были его большой страстью. Начиная от коронационных сборников и заканчивая целыми собраниями сочинений. Большой удачей Алик считал приобретение на аукционе комплекта журналов «Мир искусства», которые принадлежали лично Александру Бенуа. Еще у него был архив В.Э. Мейерхольда, небольшой архив А.А. Ахматовой, письма И.Э. Бабеля. Все, что связано с Серебряным веком, его очень интересовало. Александр Наумович любил русскую бронзу, и основные отечественные скульпторы были достойно представлены в его собрании.

Я тоже собирал бронзу, и некоторые вещи попали к нему от меня. Это было не так давно, года два назад, я уступил ему то, что сам уже не собираю, например, оригинал знаменитого гипса И.Я. Гинцбурга «Иван Шишкин», картину Федора Васильева, сына посла в Италии, Алик много лет разыскивал этого художника. Еще от меня ему достался «Портрет скульптора Беклемишева» работы М.В. Нестерова.

В 70 лет Александр Наумович провел выставку в Музее личных коллекций ГМИИ им А.С. Пушкина. Тогда еще была жива Ирина Антонова, которая и открывала эту выставку, а потом экспозиция в немного усеченном составе переехала в Минск, на родину коллекционера.

Точка ART: А что Вас, как собирателя и владельца галереи, больше всего интересовало в этой выставке Альтмана? Может быть личная история жизни художника, или новые факты его биографии вышли на первый план?

Владимир Березовский: Дело, пожалуй, в том, что, как только я начал собирать и приобретать свои первые работы, было несколько художников, которых можно назвать «недоставаемыми»: ни у кого их не было, их нигде не продавали. К.С. Петров-Водкин, например, один из них, и Альтман тоже в их числе.

Мастерская Натана Альтмана в Ленинграде, 1971 год. Портрет, отраженный в зеркале © KGallery
Мастерская Н.И. Альтмана в Ленинграде, 1971 год. Портрет, отраженный в зеркале. Фото М.И. Мильчика © KGallery

Я целенаправленно стал искать и добиваться приобретения работ Альтмана. У меня всего четыре его работы: «Осень в парке» 1910 года, эта работа досталась мне от коллекционера и моего друга И.Н. Канторовича, а ему — от известного коллекционера И.М. Эзраха, который в свою очередь приобрел его у вдовы художника И.В. Щеголевой-Альтман. Бывая у Ирины Валентиновны в гостях, я видел эту картину, тогда она ее не продавала.

Вторая работа Альтмана из моего собрания — «Мастерская в Париже» 1930 года — попала ко мне так же, как и предыдущий пейзаж.

Третья работа, которая, пожалуй, является для меня самой важной, это эскиз иллюстрации к еврейской азбуке Ф. Шаргородской. В моем собрании этот рисунок — один из самых любимых.

Еще одна работа Альтмана — портрет Маяковского, идущего по Красной площади, 1930-х годов. Он был приобретен через моего знакомого, который жил в Париже.

Эта выставка, наверное, моя нереализованная мечта и возможность подойти совсем близко к вещам, которых в моем собрании никогда не будет.

Скажем, авангардных работ у меня нет. А выставка — это же всегда парадокс. Когда вещи висят у тебя перед глазами, и ты их все время видишь, трогаешь, они вроде как становятся твоими. Поэтому я понимаю музейщиков, которые сами ничего не собирают, но при этом хранят сумасшедшие коллекции: они невольно считают их своими, и собирать им уже ничего не надо. Зачем им платить огромные деньги, держать картины дома, когда вот они — перед глазами с утра до вечера. То же самое и у меня: «Портрет молодого еврея» недосягаемый, а я могу его показывать, пыль с него сдувать, могу развешивать все эти музейные, хрестоматийные вещи. Когда в музей приходишь, ты же ничего трогать или перевешивать не будешь. Эта выставка, наверное, моя нереализованная мечта и возможность подойти совсем близко к вещам, которых в моем собрании никогда не будет.

Н.И. Альтман «Автопортрет», 1911 Государственный Русский музей
Н.И. Альтман «Автопортрет», 1911 © Государственный Русский музей

Точка ART: Возможность прикоснуться к тому, что не удалось получить?

Владимир Березовский: Некоторые вещи невозможно купить, даже имея миллиарды, их нет на рынке. Но некоторые художники ко мне шли: К.С. Петров-Водкин, например. У меня есть замечательные картины: и «Мельница», и «Автопортрет». Он был «недоставаемый», но мне попадался, так или иначе.

Точка ART: А что для Вас главное в работе над выставкой? Показать новые вещи или показать старые вещи непривычно? Что для Вас самое ключевое, без чего выставка не состоится?

Владимир Березовский: Выставка не состоится без хороших картин, прежде всего. Экспозиция — это тоже очень важно, но представляемые вещи первичны. Чтобы сделать хорошую экспозицию, надо ее сначала в голове выстроить: что, где, как. Одна вещь может жить с другой, а другая не может. Мы даже иногда рисуем план развески, чтобы посмотреть, как картины будут смотреться вместе. Важно то, что я это все люблю. А без любви ничего не сделаешь. Во-первых, нужно знать и понимать предмет, а во-вторых, это все надо любить. Многие же считают: ой, я сейчас приду, повешу все, и красиво будет. А нет, ничего не будет.

Что касается коллекции — она всегда для тех, кто ее собирал. Коллекции разваливаются даже притом, что наследники трепетно относятся к ней. Я, например, люблю перевешивать. Перевесил — и вещь смотрится по-другому, как будто купил новую картину. Это такой хитрый еврейский вариант: денег не платишь, а как будто что-то новое появилось. Люди, которые это не собирали, не вкладывались, они отстранены. Может, через отношение к тому, кто собирал, но не более того.

Н.И. Альтман «Маяковский», 1930-е
Н.И. Альтман «Владимир Маяковский», 1930-е. Собрание KGallery © KGallery

Точка ART: Какие из всех выставок за более чем 10 лет существования галереи Вы считаете самыми удачными, интересными, оставившими след в памяти?

Владимир Березовский: Сложно сказать, наверное, серьезная ретроспектива Виктора Замирайло оставила след… Самая моя большая глупость и неудача произошла в начале, когда мы только открылись. Ведь мы показывали грандиозные имена, и вещи собирали прекрасные, но и ретроспективы Б.Д. Григорьева, и К.С. Петрова-Водкина и выставка художников Поволжья были не совсем удачными.

Точка ART: А удачные?

Владимир Березовский: А удачными были выставки последних лет. Я считаю, что за последнее время вообще не было плохих выставок. Какие были лучшими — это вопрос риторический. И выставку Альтмана я считаю удачной. И Судейкин — небольшая, но очень качественная выставка. Выставка Сомова была хорошая. И Серебрякова была какая замечательная! Мы придумали показывать обороты некоторых ее работ, то есть экспонировать картину с двух сторон одновременно — и это было интересно. К тому же Серебрякова была целиком из частных собраний, мы не привлекали музеи.

Точка ART: Она такой художник, которого можно было собрать, почему нет. А когда закончатся имена, входящие в Ваш круг интересов, что тогда?

Владимир Березовский: Тогда я буду «очень старый человек»!


Читайте по теме на нашем сайте:

Татьяна Кустодиева: «Эрмитаж — это моя жизнь».
Ко дню рождения Марии Тенишевой: не знающая покоя
Русское искусство на летних аукционах Christie’s и Sotheby’s
Более 55 % работ русских художников на арт-рынке оказываются фальшивыми

Популярное