Мужское дело: меланхолия в эпоху Возрождения

21 сентября 2022

С середины XVI века в творчестве европейских художников появляются меланхолические настроения, начинают звучать темы судьбы, рока, любовного томления и снедающей страсти. Причем «мода на меланхолию» распространилась преимущественно среди представителей сильного пола. В обзоре журнала Точка ART — живописные портреты «рыцарей печального образа» елизаветинской эпохи.

Исаак Оливер «Эдуард Герберт, первый барон Герберт из Чербери», 1610-1614 © National Trust
Исаак Оливер «Эдуард Герберт, первый барон Герберт из Чербери», 1610-1614 © National Trust

В 1574 году, типичный представитель эпохи Возрождения сэр Филип Сидни — английский ученый, солдат, аристократ, дипломат и выдающийся поэт елизаветинской эпохи — путешествовал по Италии, где позировал для портрета венецианского художника Паоло Веронезе. Ныне утраченная картина стала бы бесценным свидетельством слияния двух гигантов эпохи Возрождения. Однако все, что осталось от их встречи, — это свидетельство французского дипломата Юбера Лангве, который счел изображение своего друга слишком «грустным и задумчивым».

Исаак Оливер «Молодой человек, сидящий под деревом», 1590-1595 © Royal Collection
Исаак Оливер «Молодой человек, сидящий под деревом», 1590-1595 © Royal Collection

В Европе XVI века для мужчин было модно быть грустными и задумчивыми. «Мир, как устоявшаяся вещь, рад отвести [печали] особое место», — писал французский эссеист Мишель де Монтень в своей статье «О печали» (1580). Это было вдвойне верно в Англии; другие народы стали называть феномен мужской меланхолии «английской болезнью» или «елизаветинской болезнью».

Поэты-мужчины, в том числе Сидни, написали большое количество работ о своих чувствах отчуждения, изоляции и отвержения в любви. Английский композитор Джон Доуленд, известный на всем континенте, запомнился как первый «страдающий» певец-автор песен. Его тексты часто рассказывают о его печали. В одном из произведений Доуленд описывает, как он был заперт в темной тюрьме своего уныния. Его самоотверженным девизом был Semper Dowland semper dolens: «Всегда Доуленд, всегда скорбящий».

В дополнение к стихам и песням, модные, влиятельные мужчины хотели, чтобы их уязвимость была запечатлена в красках. Аристократические натурщики, которые когда-то стремились казаться респектабельными и собранными, начали позволять своим эмоциям находить выход в искусстве и влиять на выражение их лиц и позы. Они смотрят на нас с картин английского художника Николаса Хиллиарда и его ученика французского происхождения Исаака Оливера. Напряженность их натурщиков усиливается интимной средой миниатюрных, маленьких картин, предназначенных для просмотра лишь несколькими лицами.

На картине Оливера «Молодой человек, сидящий под деревом» (1590-95) изображен молодой джентльмен, одетый в черное, как шекспировский принц Гамлет. Его лицо серьезно и передает как напряженность позирующего, так и его отчаяние. На заднем плане — величественный дом с ухоженным елизаветинским садом — благородный и строгий. Вдалеке пара прогуливается по лабиринтам из живой изгороди. Натурщик же в одиночестве.

Николас Хиллиард «Молодой человек среди роз», ок. 1587 © Victoria and Albert Museum
Николас Хиллиард «Молодой человек среди роз», ок. 1587 © Victoria and Albert Museum

Одним из самых знакомых и характерных образов хрупкой елизаветинской мужественности является миниатюрный портрет Хиллиарда «Молодой человек среди роз» (ок. 1587). Этот ярко одетый мужчина с рукой, приложенной к сердцу в знак верности, стоит, прислонившись к дереву, по которому вьются колючие розовые лозы. Его поза и выражение лица демонстрируют уравновешенное, возможно, добровольное одиночество. Многие считают, что натурщиком является Роберт Деверо, второй граф Эссекс. Фаворит королевы Елизаветы, Эссекс считался самым модным человеком в Англии — и какое-то время самым могущественным. Он также был известен тем, что писал депрессивные поэмы, в которых изображал себя особенно несчастным и сетовал на то, что часто терял королевскую милость и привязанность.

Как меланхолия стала такой модной? В елизаветинские времена считалось, что болезни и собственная личность человека определяются балансом четырех жидкостей организма, или гуморов: крови, желтой желчи, черной желчи и мокроты. Именно избыток черной желчи, выделяющейся из селезенки, и приводил к тому, что человек становился меланхоличным по темпераменту, хотя иногда в этом также обвиняли пары из определенных органов, как и астрологические происшествия, например, выравнивание планет. Сейчас мы склонны рассматривать меланхолию как универсальное средство для различных типов проблем с психическим здоровьем, наряду с состояниями повседневной печали, которые пронизывают особенно мрачные времена.

Исаак Оливер «Три брата Браун», ок. 1587 © Burghley House
Исаак Оливер «Три брата Браун», ок. 1587 © Burghley House

В эпоху Возрождения уровень смертности был высоким, а эпидемии частыми; постоянные религиозные войны вызывали как внутренние, так и общественные волнения. Сезонное аффективное расстройство, безусловно, было еще одним из факторов меланхолии. В середине XVI века Европа пережила период, который сейчас называется Малым ледниковым периодом. Англия, и так никогда не залитая солнцем, была еще более серой и холодной, чем обычно, с более короткими днями. В течение этого времени уровень самоубийств был рекордно высоким.

Неизвестный художник «Портрет Джона Донна», ок. 1595 © National Portret Gallery, London
Неизвестный художник «Портрет Джона Донна», ок. 1595 © National Portret Gallery, London

Хотя это часто считалось серьезным заболеванием, по большей части меланхолия становилась желанным, романтическим настроением для молодого человека. Предполагалось, что те, кто страдал, были бледными (это было вызвано приливом крови от головы к сердцу, убеждение, пропагандируемое английским врачом Томасом Уиллисом). Их часто заставали неподвижно смотрящими в пространство. Они не высыпались. Именно так смотрит английский поэт-метафизик Джон Донн на портрете неизвестного художника, датированном примерно 1595 годом. Внимание зрителя фокусируется на лице мужчины и кисти руки, все остальное —темная шляпа, одежда и фон, кажется, движутся за ним в черном тумане.

Меланхолики были склонны к маниакальным состояниям; о любви говорили, как о болезни, которую можно вылечить только подчинением объекта своей привязанности. В такой любви была закодирована определенная разновидность мизогинии и токсичной мужественности — женщины, которые не отвечали взаимностью на любовные чувства этих мужчин, считались злодейками. Обычно, такие мужчины выбирали местами своего уединения сады, леса и ручьи. Забывчивость в отношении некоторых предметов гардероба — признак рассеянности или опустошенности — превратилось в стиль.

Николас Хиллиард «Неизвестный мужчина», ок. 1600 © Victoria and Albert Museum
Николас Хиллиард «Неизвестный мужчина», ок. 1600 © Victoria and Albert Museum

Бледный любовник с серьгой в ухе на картине «Неизвестный мужчина» (ок. 1600), приписываемый разными учеными как Хиллиарду, так и Оливеру, не только расстегнул воротник, но и не надел камзола, что считалось излишне откровенным в те времена. В отличие от Джона Донна, он смотрит пристально, взглядом, «прикованными» к зрителю. Молодой человек бледен и, предположительно, влюблен: он вертит в пальцах медальон на груди — источник своей изысканной боли, — тем самым приближая лицо возлюбленной к своему пылающему сердцу.

Будучи отличительной чертой влюбленного, меланхолия рассматривалась как доказательство других достижений и врожденных качеств, таких как интеллект, серьезность и благородство. В своей книге 1621 года «Анатомия меланхолии» Роберт Бертон говорит, что «нет большей причины меланхолии, чем безделье». Таким образом, было общественно полезно казаться меланхоличным, если человек не стремился создать впечатление наличия богатого досуга.

Альбрехт Дюрер «Меланхолия (Меланхолия I)», 1514 © Пинакотека Тозио Мартиненго
Альбрехт Дюрер «Меланхолия (Меланхолия I)», 1514 © Пинакотека Тозио Мартиненго

Аристотелевский принцип, согласно которому гениальность и меланхолия были связаны, соответствовал идеалам гуманизма эпохи Возрождения. Изображения меланхолии в начале XVI века — обычно в виде аллегорической женщины — загадочны. Они излучают уравновешенный интеллектуализм, но используют символизм, который сейчас для нас утерян. На знаменитой гравюре Альбрехта Дюрера «Меланхолия I» 1514 года андрогинная крылатая фигура с нахмуренным лбом и искусно затененным лицом в руках сидит в окружении атрибутов различных гуманитарных дисциплин.

Особая деталь — чернильница: «черную желчь», якобы вызывающую меланхолию, сравнивали с чернилами.

Фигура традиционно считается женской, но в ней есть некоторое портретное сходство с самим Дюрером, который в своей биографии причисляет себя к вундеркиндам. Многие последующие мыслители его времени были склонны соглашаться с оценкой художником своих интеллектуальных способностей. Одним из его поклонников был Николас Хиллиард, для которого Дюрер был путеводной звездой. Для многих современных искусствоведов эта работа стала отправной точной, от которой идея меланхолического гения и мрачного отверженного интеллектуала утвердилась в западном искусстве.

По материалам Artsy

Labirint.ru - ваш проводник по лабиринту книг

Новости

05 октября 09:10Грозный
Эрмитаж покоряет Грозный

Популярное